Атака Украины на Крымский мост показала, что разрушение подобных сооружений ударами с расстояния в сотни километров и при активном противодействии ПВО и РЭБ противника возможно. До этого Россия несколько месяцев скорее доказывала обратное: все попытки надолго вывести из строя мосты через Днепр оказывались неудачными. Но теперь Путин вновь грозит Украине «гораздо более болезненными» последствиями ответа ВС РФ.
И успех ВСУ, и неудачи ВС РФ при ударах по мостам объяснимы. О том, что дистанционное разрушение капитальных конструкций — сложная задача, известно еще со Второй мировой войны. Для по-настоящему серьезного ущерба одновременно требуются боеприпас с боеголовкой большой мощности и его носитель с высокой точностью. Но в эпоху массового распространения высокоточного оружия и эта проблема решаема. Правда, оружие, необходимое для разрушения десятков мостов, имеет столь высокую цену, что цели ударов могут не оправдывать средства.
В ночь на 17 ноября ВСУ массированным ударом крылатых ракет разных типов и дронов разрушили один из пролетов автомобильной части Крымского моста через Керченский пролив, арку над судоходным фарватером (перекрыв его обломками), а кроме того, повредили железнодорожную часть переправы.
В то же самое время ВС РФ нанесли очередной удар по вантовому Северному мосту в Киеве. В сооружение попали как минимум три баллистические ракеты комплекса «Искандер-М», повредив дорожное полотно. Одна из ракет взорвалась в нескольких метрах от места крепления вант. Мост устоял, хотя и был закрыт для движения автомобилей (как и несколько раз до этого).
Что случилось с Крымским мостом
Из-за чего мосты сложно уничтожать? И почему в этом не преуспела российская армия?
Автомобильные и железнодорожные мосты рассчитаны на большие нагрузки. По опыту Второй мировой известно, что поражение дорожного полотна не приводит к долговременному выводу сооружений из строя. Так что, если стоит задача уничтожить переправы в тылу (например, чтобы прервать нормальное снабжение целого района боевых действий или военного производства), требуется наносить удары по опорам, вантам и прочим несущим конструкциям.
В 1940-е опытным путем выяснилось, что в случае с большими мостами задача их разрушения весьма нетривиальная — особенно в условиях, когда мост прикрыт адекватной ПВО. Атаки авиации с целью долговременного выведения мостов из строя нередко оканчивались неудачно вне зависимости от числа произведенных самолетовылетов.
Чаще всего в этой связи вспоминают попытки Германии поразить захваченный союзниками мост Людендорфа через Рейн в 1945-м — многодневными авиационными бомбардировками и ударами ракет «Фау-2». Мост в итоге позволил союзникам значительно ускорить продвижение вглубь Германии. Всем средствам поражения, использованным немцами, не хватало сочетания точности и мощности.
Британская авиация достигла некоторых успехов, использую для поражения мостов десятитонные бомбы Grand Slam, которые были способны поражать опоры близкими разрывами. В 1945 году американцы впервые применили для подрыва моста высокоточное оружие: радиоуправляемые с бомбардировщика бомбы AZON — ими был поражен мост 277 через реку Кхвэяй на Китайско-Бирманской дороге в тылу японской армии.
Но и в эру высокоточного оружия полное уничтожение крупных мостов, прикрытых ПВО, оказалось затруднено. ВВС США совершили десятки атак на железнодорожный мост «Пасть Дракона» в центральном Вьетнаме, но долго не могли полностью его уничтожить. Вьетнамцам удавалось быстро восстанавливать сооружение после каждого налета. В 1972-м мост был надолго выведен из строя самым точным оружием того времени — бомбами с лазерным наведением.
С 1970-х ВВС США сделали стандартным средством поражения крупных мостов боеприпасы с лазерным наведением — из-за их высокой точности. Они имеют и недостатки: для использования требуется, чтобы либо самолет, либо наземный наводчик подсвечивал лазерным лучом цель, то есть находился в прямой видимости от нее. Это могло повлиять на безопасность операции. Но в большинстве случаев авиация США или разведчики-наводчики не встречали сопротивления. Этому способствовало то, что американские ВВС заранее завоевывали господство в воздухе и подавляли ПВО. Кроме того, подсветке лазером могла помешать погода (туман или низкая облачность).
В 1980-е появились альтернативы: например, бомбы и ракеты, использующие для наведения приемники сигналов спутниковой навигации или телевизионное наведение. Так, несколько мостов через Дунай в 1999 году были поражены планирующими бомбами с комплектами JDAM (с коррекцией с помощью военного аналога GPS).
С тех пор многие потенциальные противники США (в частности Россия) занимались разработкой средств подавления (и подмены сигнала) спутниковой навигации. Во время войны России и Украины эти средства РЭБ стали достаточно эффективными, чтобы существенно снизить точность боеприпасов, получающих корректировку от систем спутниковой навигации. Так, американские СМИ сообщали, что точность ракет РСЗО HIMARS, переданных Украине, упала еще в 2023 году. Известны и случаи промахов российских планирующих бомб (с комплектами УМПК — аналогами американских JDAM), а также крылатых и баллистических ракет, использующих коррекцию по спутнику. Так, недавно были опубликованы видео промаха по мосту через Днепр в городе Днепре.
Обе воюющие армии ищут способы повысить точность своих дальнобойных боеприпасов. Одним из главных методов стала коррекция с помощью телевизионного наведения, когда оператор (или компьютер самого боеприпаса) наводит ракету или дрон на цель визуально с помощью видеокамеры.
В случае, если дрон или ракету наводит оператор, требуется бесперебойная связь между ним и боеприпасом без больших задержек. Ее можно обеспечить с помощью спутниковой системы Starlink. ВСУ давно применяют боеприпасы с терминалами Starlink (и его военного аналога Starshield) на своих воздушных и морских дронах. Тем же занимались и ВС РФ, пока компания Илона Маска не отключила их контрабандные терминалы. После этого российская армия заместила спутниковую связь на дронах и малогабаритных крылатых ракетах mesh-сетями, состоящими из многих дронов-ретрансляторов, которые занимают позиции между оператором и целью и обеспечивают передачу сигнала. Украинские специалисты осенью сообщили, что научились подавлять такие сети, однако пока подтверждения этому нет.
Как Starlink стал критически важен для ВСУ
Для ударов по мостам, если судить по сообщениям украинских источников, ВС РФ используют другие системы: баллистические ракеты комплексов «Искандер-М» оснащаются боеголовками с оптическим и радиолокационным наведением. Связи с оператором нет (как и самого оператора): картинка сравнивается с заранее заложенными в компьютер ракеты образами. Подобные системы десятилетиями использовались на американских, а затем на российских крылатых ракетах. Сейчас оптические сенсоры в связке с компьютером с элементами машинного зрения применяются на дронах для поражения даже мобильных целей (например, автомашин).
Если сообщения о подобных системах на российских ракетах правдивы, можно констатировать, что достаточной точности (отклонение около метра) оружие не дает: за несколько недель постоянных ударов ВС РФ смогли лишь повредить дорожное полотно мостов, но не несущие конструкции. Не исключено, то некоторые мосты будут разрушены и такими ударами (из-за эффекта накопленных повреждений). Однако затраты ракет на это будут велики. В случае, если Россия захочет реально отрезать запад Украины от востока, необходимый наряд сил (то есть число ракет) может превысить их годовое производство (согласно непроверяемым данным Главного управления разведки Украины — около 800 ракет для «Искандер-М» и более 100 других баллистических ракет).
Украина пока нанесла один массированный удар — но сразу добилась большего успеха.
Как украинской армии удалось разрушить Крымский мост?
Судя по видео с борта крылатых ракет (ранее ничего подобного обе стороны не демонстрировали), по крайней мере часть средств поражения имела связь с оператором. Каким именно образом была организована эта связь, неизвестно.
Теоретически над территорией Крыма (в отличие от территории России), продолжает работать Starlink. Но Украина настаивает на том, что США недавно ввели и так и не сняли ограничение на использование терминалов Starlink/ Starshield на скорости выше 160 километров в час. Если это так, ракеты не могли использовать терминалы непосредственно. Возможно, они получали сигнал с дрона с терминалом, пролетавшего в том же районе на более низкой скорости. Украинские источники такую теорию не подтверждают, но и не опровергают.
Возможно, ВСУ удалось адаптировать российский опыт и организовать собственную mesh-сеть из дронов от операторов где-то на юге Украины (от ближайших позиций ВСУ в знаменитой Малой Токмачке в Запорожской области до цели в Керченском проливе — более 250 километров; и конечно, операторы находились вдалеке от линии фронта). Об этой теории со ссылкой на украинские источники сообщают западные медиа. Вариант выглядит сомнительным: передача сигнала по сетям из модемов слишком чувствительна для противодействия РЭБ, чтобы основывать на ней операцию с участием десятков ракет и дронов.
Если организация связи с ракетами не вполне ясна, то способы преодоления российских ПВО и средств РЭБ, защищавших Крымский мост, очевидны. ВСУ, как и в случае ударов по целям в глубине России, полагались прежде всего на массу залпа, чтобы перегрузить системы ПВО, способные отслеживать и обстреливать ограниченное количество целей.
Кроме того, украинские планировщики провели разведку боем накануне, запустив по мосту дроны (они, судя по спутниковым снимкам, добились трех попаданий, не причинивших больших разрушений). Вероятно, так были выявлены сектора, свободные от противодействия РЭБ. А судя по данным сайта Flightradar24, за несколько часов до основного удара около Крымского моста над Черным морем несколько часов летал американский самолет радиолокационной разведки RS-135U. Он предназначен в том числе для выявления позиций и секторов работы излучающих радиоволны средств ПВО и РЭБ.
Как должна быть устроена эффективная ПВО
Есть ли в ударах по мостам военный смысл, оправдывающий затраченные средства?
С 2023 года ВС РФ переориентировали снабжение войск, действующих на юге Украины (в Херсонской и Запорожской областях), с Крыма, откуда начиналось вторжение в феврале 2022 года, на «сухопутный коридор» из Ростовской области вдоль Азовского моря на запад. Собственно, стратегический смысл захвата юга Украины и заключался в создании такого коридора. Военные строители возвели специальную ветку железной дороги из Донецка в Запорожскую область, поскольку основной путь до конца 2024 года проходил слишком близко к линии фронта в районе Угледара. После захвата Угледара в руках ВС РФ оказалась разветвленная сеть железных дорог, способных снабжать армию в обход Крыма. Были даже организованы тестовые рейсы гражданских поездов по этой сети, однако из соображений безопасности регулярное движение так и не открыли.
Не ясно, пользуются ли железными дорогами в сухопутном коридоре российские военные. Но они точно используют автомобильные дороги в этом районе для снабжения своих группировок «Восток» и «Днепр», действующих в Запорожской и Херсонской областях.
ВСУ еще весной, получив в свое распоряжение большое количество дронов среднего радиуса действия с терминалами Starlink, начали удары по главной трассе сухопутного коридора. Это существенно осложнило снабжение Крыма гражданскими грузами (в частности топливом). Однако на возможностях российских военных на юге Украины удары видимым образом не отразились: ВС РФ продолжают попытки наступления на западе Запорожской области.
Что важно знать о ситуации на фронте
Военные, в отличие от гражданских, обладают большей логистической гибкостью (могут эффективно использовать второстепенные дороги, маскировать и рассредотачивать транспортные средства). Им проще координировать действия со средствами ПВО и мобильными огневыми группами, которые охотятся на дроны. И главное, они могут и хотят брать на себя больше рисков, нежели гражданские перевозчики. Однако для жителей Крыма продолжающиеся удары по сухопутному коридору и разрушение моста в Керчи предвещают еще более тяжелые времена.
Впрочем, украинские источники сообщили западным медиа, что главной задачей удара по мосту было давление на Владимира Путина в момент, когда он отправился в Пекин на переговоры с Дональдом Трампом и Си Цзиньпином.
Российские же удары по мостам через Днепр получат военный смысл только в том случае, если ВС РФ смогут надолго вывести из строя большую их часть (на территории Украины находятся чуть менее 20 мостов через Днепр, не считая пешеходных и тех, что разрушены в результате подрывов в Херсонской области; часть переправ проложена по гребням плотин гидроэлектростанций, что еще больше затрудняет их поражение). Разрушение одного или двух мостов в Киеве не сильно повлияет на снабжение ВСУ на восточном берегу Днепра.
Однако создаст огромные проблемы гражданскому населению разделенного на две части города. Уже сейчас после каждого российского удара по мостам (которые обходятся без катастрофических последствий) Киев испытывает серьезные транспортные проблемы. Впрочем, как и в случае с изоляцией Крыма, проблемы гражданских пока вряд ли могут повлиять на исход войны.
Чем Россия атакует Украину
Отдел «Разбор»






